Первое, на что сейчас смотрят — касса и реальная выручка. Представьте: у вас небольшая розница, оборот около 40 млн в год, УСН «доходы» по ставке 6%. Инспектор запрашивает банк, смотрит эквайринг и сравнивает с кассовыми чеками. Если цифры расходятся даже на 3–5% — готовьтесь к вызову на пояснения. Я сам разбирал такой случай у клиента из Каспийска весной — доначислили 180 тысяч только за неотражённые возвраты.
Второй горячий вопрос — зарплаты. ФНС сейчас активно работает с межведомственными комиссиями: берут среднеотраслевую зарплату по региону, смотрят на вашу ведомость — и если у вас все сотрудники получают по МРОТ (с 2026 года это 22 440 ₽), а компания при этом работает рентабельно, вопросы неизбежны. Схема «официально МРОТ плюс конверт» давно под колпаком. Страховые взносы доначисляют с расчётной базы, и суммы там бывают очень неприятные.
Третья история — НДС-разрывы для тех, кто на ОСНО или перешёл на уплату НДС с УСН. Если ваш поставщик не заплатил НДС в бюджет, вы рискуете потерять вычет — даже если сами всё сделали правильно. Проверяйте контрагентов через сервис «Прозрачный бизнес» перед каждой крупной сделкой. Стандартная ставка НДС сейчас 20%, и цена ошибки с вычетом — деньги из вашего кармана, без вариантов.
Отдельно скажу про тех, кто в 2024–2025 году перешагнул порог выручки 60 млн рублей на УСН. Для вас появилась обязанность платить НДС — либо 5%, либо 7% в зависимости от выбранной схемы. На практике это выглядит так: вы думаете, что по-прежнему на «упрощёнке» без НДС, а инспектор уже посчитал вам недоимку за три квартала. Проверьте прямо сейчас, не пересекли ли вы этот рубеж — это займёт пять минут в вашей учётной системе.
Что со всем этим делать? Не ждать выездной проверки, а провести внутренний аудит прямо сейчас. Сверьте кассу с банком за последние 12 месяцев. Посмотрите на зарплатную ведомость глазами инспектора. Проверьте своих топ-10 поставщиков на благонадёжность. Это три конкретных действия, которые в моей практике позволяли клиентам закрыть слабые места до того, как к ним пришли с вопросами — а не после.